Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница

Сличаю местность с картой и компасом. Железной дороги, отходящей от станции Ржава на Старый Оскол, на карте нет. Она построена только что, перед началом боевых действий. Очевидно, этого не знал капитан и, не взяв в расчет компас, заблудился. А компас с высоты более тысячи метров показывает правильно: аномалия не действует. У нас высота четыре километра.

За какую-то минуту тройка во главе с инструктором скрылась из виду. Подумал о Сачкове. Он не из молодых. Доверчивость? Она нужна, но, как слепая вера, может быть и опасна! Летчику, конечно, надеяться на ведущего надо, но больше всего следует надеяться на себя. В Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница небе с ведущим все может случиться. Его могут и сбить. Если ты не уверен в своих силах, признайся. Тебе помогут. На «авось» никогда не полагайся. Что теперь будет с заблудившимися? Восстанавливая ориентировку, они наверняка будут рыскать кругом и могут напороться на противника. А потом? В лучшем случае приземлятся где-нибудь на самолетах или же с парашютом.

Продолжаем лететь к фронту. Настроение испортилось. Сильно нервничаю. Тревожусь: сумеем ли впятером выполнить задачу?

Вот и поле боя. Из его дыма и гари вынырнул вражеский корректировщик-разведчик. В стороне — блики «мессершмиттов». Их шесть. Они прикрывают своего тихоходного «Хеншеля-126» и, не имея значительного преимущества Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница в высоте, ведут себя пока мирно.

Под нами всполохами огня сверкают разрывы, чернотой бугрится земля. Немецкая артиллерия бьет по войскам. Корректировщик указывает ей цели. Сейчас, мне кажется, главная задача — уничтожить его. А «мессершмитты»? Скованные истребителями противника, мы не сумеем отразить налет. Меня тогда обвинят в чем угодно: в невыполнении приказа, в самовольничестве, в дезорганизации группы, в срыве боевого задания, наконец.

А корректировщик все кружится, и немецкая артиллерия методично бьет по нашим войскам. Что делать? Новые заботы вытеснили старые тревоги.

Пока фашистские истребители в нерешительности, командую Мелашенко с ходу сбить корректировщика. Не тут-то было. Архип сумел только подбить его. А «мессершмитты» сразу Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница же набросились на нас. Этого-то я и боялся. Надо как можно быстрее отделаться от истребителей противника.

Лобовая атака! Мне она хорошо знакома. Демонстративно не примем ее и перед самым носом у врага отвернем, уступим пока дорогу. Рискнем малым для большего. Только бы удачно рассчитать! Но поймут ли и выполнят мой маневр ведомые? А потом, стоит ли таким сложным маневром искать победу? Недавно с Тимоновым я разыграл такой вариант атаки. Однако сейчас не игра. Не обернется ли эта хитрость против нас? Нет! Не должно. Фактически для ведомых маневр очень прост, только от меня потребует точного расчета. Рискну Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница. Без риска нельзя воевать!



Летим навстречу друг другу. Сближаемся. Кажется, по тебе вот-вот хлестнет вражеская очередь. Так и есть, враг уже с большой дальности начал стрелять. Трассы снарядов и пуль летят прямо в глаза. Знаю — не попадут, но неприятно. Хочется отвернуться, но еще рано. Напрягаю мысль, нервы. Рассчитываю…

И момент настал. Круто бросаю самолет в сторону. Секунда — мимо метеорами проскакивают «мессершмитты» и сразу же устремляются за нами. Как же могло быть иначе? Ведь считается, кто на лобовой атаке раньше отвернет, у того слабее нервы.

И немцы погнались за нашими хвостами. Но поздно! Опередив их в развороте, теперь мы Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница сами оказались сзади. Фашисты, не сообразив, в чем дело, продолжают виражитъ. А для «яков» выгоднее ничего и не может быть. Главное преимущество «яка» — вираж.

«Мессершмитт» передо мной. У самолета от усиленного вращения белыми лентами вьется уплотненный воздух, срывающийся с концов крыльев. Как враг ни старается оторваться от меня, у него ничего не получается. Наконец он понял, что дальше вести бой на вираже нельзя, и излюбленным приемом — горкой — пошел вверх. А скорость? Видно, забыл, что потерял ее на вираже, и все же по привычке, въевшейся в кровь, лезет в небо. В бою шаблон так же опасен, как и бездумье Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница.

Мой «як» — на горке, что называется, «присосался» к противнику. Круглый фюзеляж «мессера» почти закрывает весь прицел — так мало расстояние, а под тонкими крыльями отчетливо видны гондолы двух пушек. Догадываюсь — это новый трехпушечный истребитель марки Ме-109 Г-2. Моя двадцатимиллиметровая пушка и два крупнокалиберных пулемета с такой короткой дистанции пробьют всю его защитную броню.

Очередь! Огненная трасса, подобно сверкнувшему кинжалу, вся ушла в тело тонкого самолета. «Мессершмитт» вздрогнул, закачался, потом на какую-то долю секунды застыл и, пуская черные клубы дыма, безжизненно рухнул ВЕ1ИЗ. Вслед за ним упали еще два вражеских самолета.

Но только мы успели собраться пятеркой, как широко Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница расплывшись в небе, появились три пары «Фокке-Вульф-190». Новые немецкие истребители. Впервые в большом количестве применяет их враг здесь, под Курском. Очевидно, прибыли на подмогу «мессерам», только что вышедшим из боя. Значит, будут сейчас действовать согласованно.

Так и есть. Противник на больших скоростях носится над нами: собирается бить с высоты.

— Вижу бомбардировщиков! — раздался в наушниках тревожный голос Мелашенко.

Только теперь стало по-настоящему понятно, зачем прибыли «фоккеры». Они сделают все, чтобы не допустить нас к своим бомбардировщикам. «Юнкерсы» надвигаются колоннами. И мы тщетно пытаемся прорваться к ним: истребители не дают.

Снова схватка. Теперь уже и с «фоккерами» и с «мессер-шмиттами». А Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница «юнкерсы»? Связанные боем с истребителями противника, мы не можем к ним пробиться. Бомбардировщики сейчас могут нанести удар по нашим войскам. Не дать!

Больших усилий стоило нам оторваться от истребителей. Но где же «юнкерсы»? Неужели отбомбились и ушли?

Горючее на исходе. Скорее домой! «Фоккеры» пытаются преследовать. Наконец один из них от удачных очередей Мелашенко падает на землю, и противник оставляет нас в покое.

Бой провели неплохо, но задачу, как ни старались, не выполнили. Отразить налет бомбардировщиков не сумели, потому что вражеские истребители сковали нас своими атаками. И все из-за этого паршивого корректировщика.

Об истребителях, улетевших с капитаном Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница, на аэродроме ничего не известно. И все же это не омрачило радостных чувств. Победа, да еще первая, всегда опьяняет людей и смягчает горечь неудач. Сдержанный Тимонов и тот взахлеб рассказывает, как гонялся за «мессером».

Радостное настроение молодых летчиков — не безразличие к судьбе товарищей, а непроизвольная разрядка внутреннего напряжения после боя. Сейчас все дела, все мысли, устремления направлены на разгром врага. Этим живем и за это боремся.

Майор Василяка находился на старте у радиостанции: управлял истребителями при взлете и посадке. Он нетерпеливо оглядывал небо, ожидая возвращения остальных.

— Вы правильно поступили, — одобрил мои действия командир полка. — Они заблудились. — И, посмотрев на часы, раздраженно Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница махнул рукой: — Горючего уже нет, где-то должны сесть. А я-то думал, дали подготовленных ведущих. Вот что получилось…

Мы пошли на КП.

— Что с земли сообщил пункт управления? — на ходу спросил командир полка.

Только сейчас я вспомнил, что про наземный КП позабыл и с ним даже не пытался установить связь. Сказалась привычка воевать без радио.

Майор долго разговаривал с кем-то по телефону. К моему удивлению, наземный командный пункт к нам никаких претензий не имел.

— Что известно о тройке? — спросил меня Выборнов, когда я возвратился в эскадрилью.

— Как в воду канули. С фронтовых аэродромов и Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница от наземных войск пока никаких вестей.

— Куда же они могли деться? — сокрушался Выборнов. — Неужели пощелкали «мессеры»?

— Не думаю, просто заблудились и, чтобы не попасть к немцам, взяли курс на восток.

Разговор забил шум моторов — новая группа улетела на задание.

Пыл боя у всех спал. Теперь можно спокойно разбирать свои действия.

Оказывается, молодые летчики расстреляли все свои патроны и снаряды. Это и понятно. Самое трудное в первых боях — определить расстояние до вражеского самолета. Начинающие воевать всегда открывают огонь с больших дистанций — за шестьсот — восемьсот метров до подхода к цели. Действительный же огонь, огонь на уничтожение, — с пятидесяти — — ста пятидесяти метров.

Почему же летчики Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница стреляют с больших дальностей? Главная причина — психологическая. Волнение, ненависть, задор, умноженные на чувство опасности, порождают спешку и суету. И у новичка не хватает терпения близко подойти к противнику. В какой-то мере подводит летчика и оптическое свойство неба — скрадывать истинное расстояние.

В полку осталось всего восемь исправных самолетов. Мы срочно двумя звеньями поднялись на задание. Со мной — Мелашенко, Выборное и Тимонов. Второе звено вел лейтенант Иван Козловский. Войну Иван начал с первого же дня. Потом мы с ним вместе учились в академии и вместе прибыли в полк. Здесь он уже уничтожил два самолета противника. Командир подготовленный Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница. Остальных летчиков его звена я даже не успел увидеть, как все разбежались по своим машинам, чтобы немедленно подняться на перехват вражеских бомбардировщиков.

Я сидел уже в самолете, когда командир полка подбежал ко мне и торопливо предупредил:

— Смотри с истребителями не связывайся! За это второй раз не простят. Будут бомбардировщики — иди на все, но чтобы ни одной бомбы они не сбросили. А к корректировщикам близко не подходи: для их уничтожения выделены специальные истребители.

Как только отошли от аэродрома, появились облака. Над фронтом они сгустились, и видимость ухудшилась. Дым и гарь застилают глаза, но вверху через редкие окна туч виднеется голубое небо и Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница яркое солнце. Там прекрасная видимость. Враг может нагрянуть оттуда. Скорее к солнцу!

Кругом густая синева неба. Все залито светом. Воздушные просторы раздвинулись, дышится свободно. Здесь противника не проглядим. Но бомбардировщики могут подобраться снизу, прячась во фронтовой копоти. Значит, нам нельзя всем лететь над облаками.

Звено Козловского оставляю в сияющем прозрачном океане, а со своим звеном ныряю в дым, ближе к земле. Сразу попадаем в разрывы зениток. Самолет Мелашенко подбит и скрывается в мутной гари. Остаемся втроем. Выходя из зенитного огня, резко кручу машину вправо и чуть не сталкиваюсь с «юнкерсами». Их много — десятка два. А вдали маячит Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница еще такая же стая бомбардировщиков. Темнеет в глазах. То ли от вражеских самолетов, так внезапно появившихся, то ли от дыма. Первая группа бомбардировщиков через несколько секунд будет уже над линией фронта.

Но где же вражеские истребители? Немцы без них «юнкерсов» не посылают.

— «Мес-се-е-ры-ы» атакуют! — протяжно передал с высоты Иван Козловский.

Теперь вижу их и я. Сизо-грязноватые, сливаясь с дымом, они хищно шныряют и под нами.

Их тоже очень много, и они, конечно, сделают все, чтобы не допустить нас к бомбардировщикам. Надежда только на то, что мы к «юнкерсам» несколько ближе, чем они. Нужно воспользоваться этой разностью Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница в расстоянии и немедленно атаковать.

— Тимоха, бей левого заднего! Я — правого! Выборнов, прикрой нас! — передаю по радио, позабыв сообщить об истребителях противника.

А мысль тревожно бьется. В голове, опережая события, уже разворачивается картина боя. Только бы успеть нанести удар до нападения немецких истребителей! А если они подойдут при атаке? Надежда на Выборнова. В его власти задержать их на одну-две секунды. Но на подходе и вторая группа бомбардировщиков. Как быть с ней? Может, подоспеет Козловский? Удастся ли ему оторваться от «мессершмиттов» и помочь нам?

— Ваня! — тороплю его. — Скорей спускайся к нам! Здесь «юнкерсы»!

Бомбардировщик передо мной увеличивается в Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница размерах, растет. Я приближаюсь к нему сзади снизу. Здесь нет у него защитного огня. Для меня «юнкере» безопасен: пулемет у него сверху.

Моя жертва летит крыло в крыло с другим «юнкерсом», а там еще и еще, и все сомкнуты. Строй слитен, точно гигантский клин из самолетов.

Целюсь. Чувствую дрожь в руках. Хочется обернуться назад: может, там уже сидит немец. Нельзя — упустишь время! Точку перекрестия прицела исправляю прямо в мотор неуклюжей туши «юнкерса». С силой нажимаю на гашетки пушки и двух пулеметов. Бомбардировщик разваливается. Одно крыло с черным крестом проносится мимо. Едва успеваю отскочить от обломков вверх. Теперь можно и Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница оглянуться.

Сзади меня — никого. Где же Выборнов? Тоже бьет «лапотников». Не видя истребителей противника, он счел излишним прикрывать нас и бросился на «юнкерсов». Соблазн велик: бомбардировщиков противника полно, бей только.

Бросаю взгляд на Тимонова — в хвосте у него уже сидит «мессершмитт». У меня — тоже. Резкий доворот — и я отгоняю немца от Тимонова. Таким же маневром он отгоняет «мессершмитта» от меня. Выручили друг друга.

Из-за Выборнова мы чуть было не стали жертвами вражеских истребителей. Но и к нему сзади уже подбирается истребитель противника. Одновременно с Тимоновым длинными очередями отгоняем его. А Выборнов, ничего не замечая, поливает огнем «юнкерсов Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница».

Строй «лапотников» от удара Выборнова теряет компактность и сбрасывает бомбы. Пары три-четыре немецких истребителей набрасываются на нас. Козловский связан боем и не может прийти к нам на помощь.

Вторая группа бомбардировщиков уже начала разворачиваться на бомбометание. В воздухе становится тесно. Пенясь черно-серой лавиной, вскипает от бомб земля. Кругом сверкает огонь. В клокочущем кусочке пространства, сияя нежной белизной шелка, висят два парашютиста. А вот три купола красных. У нас красных парашютов нет. Белые и красные парашюты в этом смрадном дыму кажутся цветочками, хрупкими и беспомощными. Невольно думается о том, что они сейчас сгорят в этом свирепом огне.

Как же Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница быть со второй группой бомбардировщиков? На секунду бросаю взгляд на нее. Сейчас подойти к ней невозможно: не дадут истребители. В бешеном круговороте они связали нас боем. Около меня дерется Тимонов. Защитив его от «мессера», передаю, чтобы он напал на свежую группу «юнкерсов». Николай мгновенно выполняет команду. Я прикрываю его. Вижу, как он уперся носом в «юнкере» и бьет. Вражеский самолет вспыхивает. И все же бомбардировщики идут к цели. Идут стройно.

Больше я уже не в силах оборонять Тимонова: нас обоих атакуют истребители противника. Николай бросает «юнкерсов». Со мной вертится тройка «мессершмиттов».

Теперь уже не до бомбардировщиков. «Иди на все, но чтоб Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница ни одной бомбы они не сбросили», — приходят на память слова командира полка. «Ни одной бомбы…» А как это сделать? Нужно немедленно оторваться от немецких истребителей. Облака! Спасение — в них.

Мой «як» послушно уходит вверх. Меня тут же обдало прохладой. Мир сразу показался другим — тихим, застывшим, без огня и тревог. Даже рев моего мотора и то куда-то отдалился. Ничего не видя, рассчитывая только на собственное чутье, спешно поворачиваю самолет в сторону, где должна находиться вторая группа бомбардировщиков. Нужно вывалиться точно на нее. Догонять или же подворачивать не позволят «мессеры». Да и поздно будет: бомбы посыплются на наши войска Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница.

Подо мной снова дым, копоть, огонь и впереди крутящиеся вихрем наши и фашистские истребители. А где же «юнкерсы»? Проскочил? Кладу самолет на крыло. Вот они — подо мной. Глаза разбежались. По какому бить? Сейчас надо по ведущему. Хотя это и небезопасно, но зато быстрее можно принудить фашистов сбросить бомбы. А время дорого.

Снова атака, только на этот раз сверху. По мне бьют воздушные стрелки. Понимаю, что меня могут сбить раньше, чем я доберусь до бомбардировщиков. Но другого выхода сейчас уже нет. Надежда только на свою быстроту. Пря стремительной атаке вражеские стрелки не успеют прицелиться.

Повторить нападение уже не удастся Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница, поэтому начал огонь с порядочной дальности. А выпустил одну очередь за другой… От ведущего «юнкерса» полетели ошметки, и из правого крыла вырвались черные клубы дыма. Надеясь на то, что самолет, рассыплется и обломки повредят другие машины, все бью и бью… Но цель угрожающе выросла в прицеле. Увлекся! Можно врезаться в «юнкере». Рывком вывожу «як» из пикирования.

Земля, кипящая огнем, переломилась, подо мной. Строя «юнкерсов» исчез — все пропало внизу. Мой самолет, задрав нос, на какое-то мгновение застыл. — ни вверх, ни вниз. Знаю, это равновесие сил. Момент — и, преодолев инерцию снижения, «як» метнется вверх. И тут раздался какой-то глухой взрыв, меня Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница обдало жаром и заволокло чем-то горячим, серым… Не успел выйти из атаки и столкнулся с вражеским самолетом? Однако не чувствую удара, только нечем дышать, нестерпимо жжет лицо, горло, легкие… Сбит? Горю? Скорее прыгать! А позвоночник? Мне прыгать нельзя. Сжариться живым — тоже никакого желания. А если попаду к фашистам? Вспомнился капитан Гастелло, горящий самолет, колонна немцев… А куда я могу направить свою машину, когда ничего не вижу, только чувствую, что жарюсь в кабине.

Надежда на то, что позвоночник все же выдержит и я окажусь на своей территории (ветер снесет или еще что-нибудь такое случится), заставила действовать. Отстегиваю Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница привязные ремни. Скорее из пекла! Пытаюсь открыть фонарь — ни с места. Что за черт! Снова пытаюсь — безрезультатно. Грохочу кулаком, дергаю руками — фонарь точно приварен к машине.

В кабине нестерпимо жарко. Неужели она станет для меня гробом и я не увижу больше ни земли, ни солнца? Что же случилось? Оглушая рассудок, охватывает какое-то отчаяние, страх. Ничего не соображая, со страшной силой ударяю головой по фонарю, пытаясь его проломить. Из глаз брызнули искры, и тут же все потухло. Я погрузился в какую-то мглу. Тело ослабло, руки опустились, как плети, Нет желания даже пошевелиться. Вялость, безразличие овладели мной. «Погибнешь», — нашептывает чуть Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница тлеющее сознание. Но меня это уже не касается, я ко всему равнодушен. Тишина. Спокойная тишина. Хочется спать…

Меня кто-то трясет, щекочет, наконец, бьет больно по щекам. Я просыпаюсь и, защищаясь, закрываю лицо руками.

В глазах снова белесая пелена, по-прежнему что-то жжет лицо, горло. Значит, после попытки выломать головой фонарь я опомнился. Хватаюсь за ручку управления и нажимаю сектор газа, который и без того был в крайнем переднем положении. Все исправно, мотор работает, самолет послушен. Почему же я весь мокрый, меня жжет огнем, но пламени не видно? Дыма без огня не бывает. Снова бросаю управление. Я уверен Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница, что правильно отрегулированный самолет будет лезть вверх, а мое вмешательство только нарушит его устойчивость.

После отчаянной попытки открыть фонарь и выброситься с парашютом мною овладело исключительное спокойствие. Очевидно, удар по голове ослабил остроту опасности. Я пытаюсь разглядеть кабину, но очки заволокло густым туманом.

Странное дело: почему нет запаха гари и бензина? Хочется освободиться от очков. Зная, что этого делать нельзя (огонь выжжет глаза), протираю стекла. На них подтеки. И я догадываюсь, что кабина заполнена не дымом, а паром. Значит, поврежден мотор и из него хлынула вода вместе с паром. Как только вся вода в радиаторе кончится, мое ослепление пройдет Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница. Как я раньше не догадался об этом? Не зря самолеты с мотором водяного охлаждения называют самоварами.

Надежда всегда прибавляет сил. Я снова начинаю борьбу, пытаюсь открыть фонарь. Но он по-прежнему ни с места. Не могу понять почему.

Новая тревога: а вдруг пар не скоро выйдет из кабины? И вообще, куда я лечу? Может, к противнику? Бездействовать больше нельзя. Уклоняюсь от возможной очереди вражеских истребителей то вправо, то влево, разбалтываю самолет, а руками достаю пистолет.

Только бы не сбили! Сбросить фонарь! Во что бы то ни стало сбросить! Из-за него могу быть заживо погребенным.

Пистолет в руке. Стреляю Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница. Стекло фонаря продырявлено, и оно растрескалось. Стволом ТТ выбиваю осколки. Пар разом улетучился, выхваченный потоком воздуха. Но меня тут же снова ослепило. По мне стреляют? Движимый профессиональной привычкой самозащиты, резко давлю левой ногой на педаль управления. Самолет бросило в сторону. Я круто продолжаю вращать машину, уклоняясь от огня противника. Что же такое? Кругом никого. Вовсю сияет полуденное солнце. Небо чистое. А внизу лучатся своей белизной кучевые облака. Вот это да! Стало радостно и вольготно: принял солнце за вражеский огонь. Бывает, и ошибки радуют. Да еще как!

Урок регулирования самолета, полученный в первом воздушном бою на Халхин Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница-Голе, второй раз спас мне жизнь. Меня вынесло через облака на большую высоту. Теперь не так важно, где нахожусь — над своей или над вражеской территорией. Отсюда могу и с остановленным мотором спланировать километров на пятьдесят.

Чтобы не тратить зря времени на рассматривание компаса, который после вращения самолета все еще не установился, беру по солнцу направление на свою территорию. Теперь уверен: если не удастся восстановить ориентировку, сумею сесть в поле на своей земле. А выпрыгнуть с парашютом через разбитый фонарь можно в любой момент.

Мотор все еще работает и без воды. Правда, чувствуется уже гарь, но лететь можно. Смотрю вниз, стараюсь Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница через просветы определить местонахождение. Яркое солнце, белизна облаков ослепляют, и на земле ничего нельзя разглядеть. Далеко сзади и ниже замечаю несколько крутящихся истребителей. Наверное, продолжается еще тот бой, из которого я вышел подбитым.

Прошло минуты две. Мотор чихнул и перестал тянуть. Запах гари усилился. Остановился винт. Самолет круто пошел вниз. А что ждет меня там? Как назло, навстречу вынырнула из тучи пара «мессершмиттов». Снова все во мне взвыло, застонало. Чтобы враг окончательно не добил, резко проваливаюсь вниз и скрываюсь в облаках.

Вот она, земля! Кто только там, внизу, свои или чужие? С высоты полутора тысяч метров — наилучший обзор. Глаза сразу цепляются Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница за все существенное, заметное, чтобы лучше сориентироваться. Но все кажется каким-то чужим, незнакомым. Глаз выхватил выжженные роля с массой разбитых танков, с беспомощно торчащими пушками и обломками самолетов. Куда ни взглянешь — везде исковерканный и обгоревший металл. Да. это же останки танкового побоища под Прохоровной! Недалеко тут и аэродром одного из истребительных полков нашей дивизии. Скорее на посадку!..

Когда человек вырывается из лап смерти, он обо всем забывает, его целиком захлестывает жажда жизни. Так произошло и со мной. Стоило оказаться в полной безопасности, как все пережитое отступило, точно сон. Весь мир каяался мне милым, хорошим, родным. А война? Просто Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница не думается о ней, словно и нет ее. Неподвижная гостеприимная земля, тихий воздух, облака — все радует и умиляет. И незнакомые люди будто давнишние друзья.

Снял шлем. На голове большущая шишка. Боль сразу вывела из восторженно-блаженного состояния. Я увидел, что мой самолет рассматривают двое техников. Стало неловко оттого, что я так безмятежно погрузился в свои личные переживания. Решил никому не говорить, как пытался головой разбить фонарь. Я понимал, что. от неожиданности человек часто теряется. И все же не хотелось, чтобы о моих слабостях узнали другие.

— Товарищ капитан, вас вызывает командир полка, — передал моторист, словно бы выросший Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница передо мной из-под земли.

Прежде чем идти к командиру, я осмотрел самолет. Снизу он был весь в масле. В капоте мотора чернела одна маленькая пулевая пробоина. Она-то и вывела машину из строя. Почему же фонарь не открылся? Оказывается, в паз, по которому он двигался, угодила пуля и заклинила его.

Две пули. Всего две обыкновенные пули, а сколько принесли мучений. По их следу нетрудно понять, когда меня подбили. Атаковал бомбардировщиков сверху и на выводе подставил весь низ «яка» под огонь вражеских стрелков. Теперь, на земле, понятно, что мог бы атаковать и снизу. Поторопился.

Опасность не только затрудняет маневр, но Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница и сковывает мысль, расчет. То, что сейчас ясно и просто, в бою же было и невдомек. Надо учиться выдержке. В этой последней атаке, если бы я все учел и продумал, «юнкерсам» нанес бы значительно больший урон и сам бы мог остаться неподбитым. Теперь еще не известно, принудил ли я вторую стаю бомбардировщиков сбросить бомбы раньше времени. Мы, конечно, удачно разбили первую группу «юнкерсов», но любое дело венчает конец.

А фонарь? Если при таком пустячном повреждении нельзя открыть — долой его! Можно обойтись и без него, даже лучше будет обзор. Правда, уменьшается скорость километров на пять, как говорят специалисты, но практически Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница это никакого значения не имеет.

Командир полка майор Иван Колбасовский пружинисто расхаживал у командного пункта. На груди, над боевыми орденами, у него блестел значок депутата Верховного Совета союзной республики. Майор собирался на боевое задание и, как это бывает перед вылетом, немного нервничал.

— Сбили кого-нибудь? — отрывисто и сухо спросил oн после доклада о вынужденной посадке.

— Двух «юнкерсов».

— Здорово! Обедать хотите?

— Нет, мне нужно скорее добраться в полк.

— Что, боем сыты? — Майор понимающе улыбнулся. — Вон, видите У-2? — показал он на самолет у опушки маленькой березовой рощицы. — Катайте на нем!

С чувством благодарности отошел я от сурового на вид человека, хорошо понявшего мое Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница состояние. Конечно, я не мог тогда и подумать, что майор уходит в свой последний полет.

Как рассказывали летчики, Колбасовский всегда был настоящим боевым товарищем.. Он отличался остроумием, житейской мудростью, простотой и сердечностью.

Однажды к нему обратился работник из батальона аэродромного обслуживания с гневной жалобой на летчика, поцеловавшего официантку в столовой в знак благодарности за работу. Дело было во время ужина, на глазах у всех. Жалобщик обвинил офицера в непристойном поведении в общественном месте и просил наказать виновника. Командир полка спросил: «Вам не понравился сам факт, или способ выражения чувства благодарности?» Тот, не уловив иронии вопроса, со всей серьезностью ответил Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница: «Способ, товарищ майор». — «Ну вот, когда найдете лучший способ, тогда придите ко мне и поговорим…»

Усаживаясь в самолет, я вспомнил этот разговор и удавился, как по-разному — смотрят люди на жизнь и по-разному оценивают одни и те же факты. А как будет оценен наш бой? Впрочем, тут не может быть субъективности. Наземные войска, тысячи бойцов — вот главный наш судья.

Я снова в своем полку. И летчики, с которыми летал, тоже дома. Все довольны проведенным боем,

— А вообще здорово получилось, — торжествовал Тимонов на обеде. — Уничтожить восемь самолетов противника и не потерять ни одного своего — это класс! Правда, три наших Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница самолета повреждены. — И виновато добавил: — И в моем самолете один бронебойный снаряд и две пульки. Но это ведь ерунда.

Ошибка Тимонова в том, что он рано свернул с лобовой атаки. На этом его и подловил фашистский истребитель.

— Ты плохо рассчитал, — заметил я. — А эту штуку надо применять в крайнем случае и с полной уверенностью, что не ошибешься.

— Виноват, исправлюсь, — отозвался Тимонов.

— Попробуй.

Но я тут же спохватился: зачем навязывать летчику то, что сумел открыть и использовать сам? У меня получилось удачно, а у Тимохи — нет. И этот крайний случай в небе не всегда можно определить. Воздушный бой Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница ведется не только техническим и волевым мастерством, но и интуицией, чутьем. А эти качества — результат опыта. Со временем опыта наберется и Тимоха. А пока у него еще много подражания. Подражание никогда не было искусством. И я предупредил:

— Не торопись с этим маневром. Надо сначала закрепить то, что сегодня получилось удачно.

— Да, Тимоха, ты бы поделился опытом, как сбил два самолета, — подхватил капитан Рогачев. — Расскажи о стрельбе, вспомни теорию и как ее применял в бою.

Маленькое лицо Тимонова сделалось серьезным, в лукавых глазах заискрились смешинки.

— Извольте, товарищ начальник воздушно-стрелковой службы.

Коля, словно приготавливаясь к чему-то важному, свел брови Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница и, попросив у официантки компота, сделал несколько глотков.

— Да ты не задавайся, Тимоха, говори! — раздались голоса.

Тимонов уселся поудобнее. Все уставились на него.

— Так вот, дорогие товарищи и друзья, — начал он шутливым тоном, — причина моего успеха… Впрочем, замечу прежде, что с превеликим удовольствием я позабыл про всю теорию воздушной стрельбы, про все ее головоломные поправки, а подходил к противнику вплотную и в упор давал ему жизни из всех точек.

Раздался дружный смех. В это время из землянки командного пункта, близ которой мы обедали, вышли командир дивизии полковник Николай Семенович Герасимов и майор Василяка. Многие, приветствуя командиров, встали.

— Товарищ Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница Василяка, у вас люди порядка не знают, — поздоровавшись, с улыбкой заметил полковник. — Во время обеда не положено вытягиваться перед начальством. Опасно. От усердия кусочек не в то горло может попасть.

Официантка предложила командиру дивизии обед.

Полковник поздравил нас с успешным боем и, взяв тарелку с борщом, сел на землю.

Я знал полковника еще по боям над Халхин-Голом. Участник боев в Испании. На этой войне он с первых дней. В обращении с подчиненными остался прежним — простым, веселым, но резковатым.

— Ну как, капитан, воюется здесь? — спросил он меня.

— Пока ничего, товарищ полковник. Вот особенно отличился Тимонов. — И я кивнул в сторону Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница Тимохи.

Тот весь вспыхнул, быстро вскочил, поправил под ремнем гимнастерку и, преодолевая смущение, с хрипотцой в голосе отчеканил:

— Воюем хорошо, товарищ полковник! Двух сегодня прикончил: «юнкерса» и «мессершмитта».

Рогачев рассказал, как Тимонов только что объяснял свой успех в бою. Полковник от души расхохотался: ведь это и его излюбленный метод — бить противника в упор! Именно так он учил воевать нас, молодых летчиков, в 1939 году.

— Сущую правду говорю, товарищ полковник! По науке у меня никак не получалось, — оправившись от смущения, убежденно гойорил Тимонов. — Поймаю «мессера» в прицел, потом как начну отсчитывать по сетке тысячные, он и вырывается. А теперь подберусь Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница впритык, чуть пониже хвоста, глядь — он уже в самом центре прицела. Бах, бах — и готов!

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentatqleht.html
documentatqllsb.html
documentatqltcj.html
documentatqmamr.html
documentatqmhwz.html
Документ Ворожейкин Арсений Васильевич 9 страница